Куда ни взглянешь - всюду одни узники. Камеры и узники. Свободных нет! Тюремщикам, должно быть, намного труднее. Их жизнь, должно быть, абсолютно пуста...
Американец протянул Лимасу еще одну чашку кофе и сказал: - Почему бы вам не пойти поспать? Мы позвоним, как только он появится. Ничего не ответив, Лимас уставился в окно КПП на пустую улицу. - Нельзя же ждать бесконечно, сэр. Может, он придет в другой раз. Берлинская полиция сообщит в агентство, и вы через двадцать минут снова будете тут. - Нет, - сказал Лимас. - Уже почти стемнело. - Но не ждать же вечно. Он опаздывает на девять часов. - Хотите уйти - идите. Вы хорошо поработали, - добавил Лимас. - Я скажу Крамеру, что вы чертовски хорошо поработали. - А сколько вы будете ждать? - Пока он не придет. Лимас подошел к наблюдательному окошку и встал между двумя неподвижными полицейскими. Их бинокли были привычно нацелены на КПП восточной стороны. - Он дожидается, пока стемнеет, - пробормотал Лимас. - Уверен, что дело в этом. - Утром вы говорили, что он придет с рабочими. Лимас обернулся. - Агенты - не самолеты. Они не прибывают по расписанию. Он провалился. Он в бегах. Он перепуган. Мундт висит у него на хвосте. Как раз сейчас. У него остался один-единственный шанс. И уж позвольте ему самому выбирать время. Американец вздохнул, явно желая уйти, но находя это неудобным. В домике зазвенел звонок. Они замерли, насторожившись. Полицейский сказал по-немецки: - Черный "опель-рекорд" с федеральным номером. - Он не мог разглядеть, слишком темно. Он просто догадался, - прошептал американец. - А как Мундт засек его? - Заткнитесь, - сказал Лимас, глядя в окно. Один из полицейских вышел из домика и направился к заграждению из мешков с песком в полуметре от белой демаркационной линии, разделявшей трассу, словно теннисную площадку. Другой подождал, пока напарник склонился к подзорной трубе, установленной за мешками, а затем опустил бинокль, снял с крючка возле двери черную каску и аккуратно водрузил ее на голову. Где-то наверху, над КПП, ожили прожекторы, заливая участок дороги театральными лучами света. Полицейский начал докладывать. Лимас знал наперед, что тот скажет. - Машина остановлена на первом контроле. Только один пассажир. Женщина. Препровождена к КПП для проверки документов. - Что он сказал? - спросил американец. Лимас молчал. Схватив запасной бинокль, он напряженно глядел в сторону восточногерманского КПП. - Мистер Лимас, это ваш человек? - снова затеребил его американец. - Я должен позвонить в агентство. - Погодите. - А где сейчас машина? Что там происходит? - Таможенный досмотр. Рутина, - отмахнулся Лимас. Он не отрывал глаз от машины. Двое полицейских стояли у дверцы водителя. Один проводил опрос, другой вроде бы просто дожидался.
