Вложив все свои деньги в обработку земли, он, естественно, старался не вызывать даже тени недоразумения и, руководствуясь именно этими благоразумными соображениями,..
Е. Кудрявцева, Е.Токарева, перевод с английского, 1998
Посвящается Джейн, которая вынесла основную тяжесть работы, терпеливо сносила и мое присутствие, и мое отсутствие, и сделала все это возможным.
Мы знаем по школьным азам. Кому причиняют зло, Зло причиняет сам.
У.Х. Оден
* Часть 1 *
ЗАВЕСТИ ЧАСЫ
КАК ЦИРК УЕХАЛ ИЗ ГОРОДА
Впоследствии в пыльных маленьких пивных Лондона, куда приходят пропустить кружку-другую пива сотрудники английской Секретной службы, много спорили о том, с чего в действительности надо начинать рассказ о "деле Дельфина". Одни - во главе с начальником отдела расшифровки записей подслушивающих устройств, который с недоверием относился ко всем современным идеям и к другим нациям, кроме англичан, - утверждали, что начинать надо с того дня, когда "этот подлец Билл Хейдон" появился на свет. От одного имени Хейдона их бросало в дрожь - именно этот самый Хейдон еще в Оксфорде был завербован русским разведчиком Карлой в качестве "крота", или "спящего агента", который должен был работать против англичан. Хейдон под руководством Карлы успешно "внедрился" и шпионил целых тридцать лет (или даже больше). Разоблачение этого "подземного жителя" в конце концов привело гордых саксов к такой деградации, что их разведка оказалась в позорной зависимости от родственной американской службы, которую они на своем странном профессиональном жаргоне называли "Кузенами". "Кузены полностью изменили правила игры", - заявлял сторонник добрых старых методов, предпочитавший английское всему остальному: точно так же он мог бы осудить изменения правил игры в теннис или в кегли, когда в теннисе главной стала сила, а игру в кегли стали использовать для наращивания мышц. "Эти американцы все испортили", - утверждали сторонники начальства. Для тех, кто меньше был склонен к таким сложным обобщениям, действительным началом этого дела было разоблачение Билла Хейдона Джорджем Смайли и последующее назначение Смайли временным главой Секретной службы, пострадавшей от предательства. Произошло это все в конце ноября 1973 года. "Именно тогда Карла окончательно допек Джорджа Смайли, - говорили они, - и тут уж Джорджа ничто не могло остановить. Остальное было неотвратимо. Бедный старина Джордж! - и добавляли: - Но какая мощь интеллекта, несмотря на то бремя, которое ему приходилось нести!" Еще один сотрудник, человек с академическими наклонностями, в определенном смысле исследователь, любитель покопаться в архивах, будучи в подпитии, утверждал, что началом логичнее всего считать 26 января 1841 года, когда некий капитан Королевского флота по имени Эллиот высадился в устье Жемчужной реки с группой матросов на окутанном туманом каменистом острове Гонконг и несколько дней спустя провозгласил его британской колонией.
... Ее рыжеватые волосы, на макушке уложенные в маленькую корону и крупными локонами спускающиеся на уши, превосходно гармонировали с нежной белизной ее кожи, на которой здесь и там проступали крохотные веснушки. Наиболее характерным в ее лице с несколько длинным носом и маленьким ртом было полное отсутствие углубления между нижней губой и подбородком. Коротенький лиф с пышными буфами на рукавах, пришитый к узкой юбке из легкого, в светлых цветочках, шелка, оставлял открытой прекрасную шею, оттененную атласной ленточкой со сверкающим брильянтовым аграфом посередине. Консул нервно заерзал в креслах. Он был одет в светло-коричневый сюртук с широкими отворотами, с рукавами, пышными наверху и плотно облегающими руку от локтя до кисти, и в узкие белые панталоны с черными лампасами. Плотный и широкий шелковый галстук, обвивая высокие стоячие воротнички, в которые упирался его подбородок, заполнял собою весь вырез пестрого жилета. Глаза консула, голубые и довольно глубоко посаженные, внимательным выражением напоминали глаза его отца, но казались более задумчивыми; серьезнее, определеннее были и черты его лица - нос с горбинкой сильно выдавался вперед, а щеки, до половины заросшие курчавыми белокурыми баками, были значительно менее округлы, чем щеки старика. Мадам Будденброк слегка дотронулась до руки невестки и, уставившись ей в колени, тихонько засмеялась. - Он неизменен, mon vieux! [мой старик (фр.)] Не правда ли, Бетси? - Она выговаривала: "неизмэнен". Консульша только слабо погрозила своей холеной рукой, на которой тихонько звякнули браслеты, и затем этой же рукой - излюбленный ее жест! - быстро провела по щеке от уголка рта ко лбу, словно откидывая непокорную прядь волос. Но консул, подавляя улыбку, произнес с легким укором: - Папа, вы опять потешаетесь над религией...
